Желтели листья и горели.
Летели, мокли, стыли, прели
живого шелеста следы.
Осенней свежести дыхание
прохладой проявляет грани
недвижной формы вещества.
Пыль и гарь. Знакомый запах.
На железно-крылых лапах
Зверь крадется по земле.
И страсть, и нежность безграничны,
как талия. Предел приличий
в игре и власти быстрых губ.
Мимо губ скользнули губы
по холодной коже. Грубы
совпаденья без любви.
Серебристо-черный коготь,
нежно раня, любит трогать
эпидерму бытия.
Видавшей виды куколке
не удалось окуклиться,
наполнить пустоту.
Живопись предметная,
словно пыль каретная,
кожи не щадит.
Чернобородые души
нежностью дышат и душат
милых, кружа на руках.
Ева фиговый листочек
потянула под пупочек -
как Адаму устоять!
Мышц и жил переплетение.
То не зверь и не растение -
ню на черной простыне.
Плотность золота и света,
тяжесть тени... Без ответа
вдоль спины спадает звук.
Мясистый купидон не целясь
спускает тетиву, а тело
бесстрашно подставляет срам.
Изнеженной текучести полна,
покоится застывшая волна -
желанной и хранимой воплощенье.
О нежность нимфы! Козлоног
своею шёрсткой быстро смог
холодный трепет успокоить.
Франсуа и Франсуазы
по-французски строят фразы
с удареньем на конце.
Фигур телесного металла
свет не остудит. Не пристало
цвет на поверхность примерять.
Холодный мрамор губы студит,
но поцелуй его разбудит,
и камень ноги разведет.
Когда Владыка Страшный Сон
колеблет воздух, скользкий сом
Лолиты ноги обвивает.
Маха упрямая знала
нежность живого кинжала
и презирала её.
Надежда прячется под кожей
и там растет на влажном ложе
туннеля радостей любви.
Where dreadful fancies dwell
girls' screams fade in a well
of tearing, tender touches.
Анатомический этюд
среди аттических причуд
столь милых северному лорду.
Нерасцветающие ветви
перебирает синий ветер,
движеньем проверяя жизнь.
Горячие тюльпаньи рты
без поцелуя вскроешь ты,
раздвинув вянущие губы.
Лепестки летят по ветру,
лепеча свои ответы
на один простой вопрос.
Гром прокатился колесом
по звонкому листу, и сон
слегка качнуло у причала.
Богиню лишили престола
и грубым прикрыли подолом
всеядный алтарь естества.
Упругие ягоды слов
катает язык вкусолов
и нежно о нёбо их плющит.