Free Advertising from Click2Net! поддержи поэта! |
СОШЕДШИЕ С НЕБЕС
Сошедшие с небес прожить земное лето
забыли холода, распутицу и грязь.
Их памяти каприз пустил гулять по свету,
На час соединив разорванную связь.
Причин и следствий цепь на вороте запела,
И жизнь смешала вновь в котле и кровь, и мед.
Как сладко было жить, познав любовь и дело,
Но память оборвал станковый пулемет.
* * *
Свободы нет, есть только ветер
И горький запах бытия.
И, точно фраза жития,
Объемен мир и мрачно светел.
Как воздух нежит тень волос!
И походя вскрывает нервы.
И всполох дня, как звон консервный,
Металлом метит стебли роз.
Так что же здесь? Где быль, где небыль?
Кто может верный дать ответ?
Кто знает ветер - знает свет,
Кто знает свет - не видит неба.
* * *
Не может небо взгляд вместить.
И молнией зрачок расколот.
И льется в брешь бесплотный холод,
Чтоб болью зренью отомстить.
Но боль, как лед, затянет рану,
И взгляд разбитый оживет.
Зрачком замерзшим вдаль блеснет
И вспыхнет вдруг улыбкой странной.
Да, где уж небу взгляд вместить,
Когда оно во взгляде этом
Растворено с землей и светом,
И может только в нем светить.
* * *
Влажная, немая глина
ласково сожмет сапог,
и раздавленная тина
пустит теплый липкий сок.
То ли пальцы, то ли губы,
то ли звон во "Сне" Дали.
Как же несказанно грубы
ласки матушки земли!
Мать, жена, сестра, подруга.
Что за свадебный каприз!
Прижимается упруго,
властно, нежно тянет вниз.
Вниз и внутрь. Обратно в чрево.
В темный и покойный мир,
где не важно - вправо, влево,
в молоко ли, в точку, в сыр.
В теплом мраке чернозема,
под ковром тугих корней...
Что за бледная истома!
Слякоть, грязь...Тяни сильней!
Вон отсюда! Прочь! Наружу!
Черт с ним, с этом сапогом!
По траве, по мху, по лужам
пробежишь и босиком.
Ну, рывком! Легко и колко.
Тропка мягко холодна.
Вот уж и не вспомнишь толком:
глина-матушка, жена...
* * *
Женщина с цветами
на моем окне
персями-перстами
шевелит во сне.
Сладостные вскрики.
Яблоко в огне.
Гвоздики-гвоздики
в кукольной жене.
Движутся бутоны,
тени на стене.
Замирают стоны
на моем окне.
В полиуретане
белом, словно снег,
нежится с цветами
женщина во сне.
* * *
Что-то должно сгореть.
Что-то должно остаться.
Было и будет впредь?
Где уж тут не сорваться,
Как же не прогреметь.
Андерсон, М., кантата.
В воздухе - взвизги птиц.
Стриж не собьет с каната.
Столько застывших лиц...
Что это - шаг солдата?
Нет, это тянут сеть.
Вытянут - будут драться.
"Звонкая смолкнет медь..."
"Каин родного братца..."
Как это - знать и сметь?
Что там должно сгореть?
Что там должно остаться?
Пусть себе тянут сеть.
Кто-то полезет драться,
Кто-то захочет спеть.
ПОРТРЕТ
Прошло наважденье. Рассыпался лик.
Горшечницы образ внезапно возник.
Вот волосы рыжие лоб приоткрыли,
Легли на виски и бессильно застыли.
Беспомощно светятся бледные скулы,
Уставшие губы как будто уснули.
Темнеют пустые надбровные дуги.
Зрачки отгоревшие странно упруги.
И гаснущий голос срывает покров
Слепого кружения святочных снов.
2 ноября 1989 г.
ДОРОЖНОЕ
Исполать тебе, мати Россия,
Не хочу я ни пить, ни блевать.
Только лица и руки людские
Еще могут куда-то позвать.
Перелески, поляны, ухабы.
Что-то светится между стволов.
Может, голая задница бабы,
Может, белый валун с ледников.
- Раньше люди-то знали, что делать,
Чего сеять, когда убирать...
- Не люблю я ее... Вот засела...
Ненавижу... Жалею... Эх, мать!
Остановка. Авария? Свадьба?
На дороге с десяток овец.
- Что стоим? - Пастуха-то позвать бы!
Погуди. Во нажрался, подлец!
Девять тридцать, а должен был в восемь.
А еще половина пути.
Сыпь дождя да мелькание сосен.
Только Богу и скажешь: "Прости!"
- Разогнался! Не можешь потише!
Эдак крышу башкой прошибешь!
Говорит, будто кто-то услышит,
Развернулся, как выпивший еж...
Все, приехали. За поворотом.
Почему же так хочется спать?
Мошки мечутся перед капотом.
Опоздал. Да и кто будет ждать.
Лето 1991 г.
* * *
"Россия, север, Соловки..."
Энергия пустого слова.
Какое наслажденье снова
Лизать замерзшие плевки
Отмучившегося святого.
"Россия,
Север,
Соловки."
* * *
Исчез мой мир под бурой злой водой.
Разверзлись хляби, струи скрыли сушу.
Погиб народ, доселе мой родной,
А я живу, я спас зачем-то душу,
Я бросил всех, и вот Господь со мной.
Ковчег мой крепок. Звери делят тушу
Какого-то косматого слона.
Семьи своей несчастья не нарушу.
Пусть думают, что каждая волна
К спасенью путь. Пусть думают, что трушу,
Что я ропщу, что вера несильна -
Я никогда не превращусь в кликушу.
Минувшее мне не поднять со дна.
Но голубя я отпущу на волю
И вниз спущусь взглянуть на семена.
Их скоро ветер разнесет по полю,
И зазвучат по свету имена.
Когда-нибудь. Пока - лишь брызги соли
На языке. Но жаловаться грех.
И кто теперь иной захочет доли?
Скажу своим - вот это будет смех!
Но над собой шутить я не позволю.
Пусть гнев Господний покарает тех,
Кто посмеется над отцовской болью.
Слона доели. Нет ли где прорех?
Не разглядишь. Грязища, чьи-то спины...
Зачем ему такой роскошный мех?
А вот лежит тот самый лист маслины,
Предвестник жизни и любви для всех.
Как хорошо. Со мной мои три сына.
Но среди них любезен мне один.
Второй. Мой Хам, в нем гордость властелина...
* * *
Куражится, кружится
Людская круговерть.
И чудится, и снится
Танцующая смерть.
Взлетает саван птицей,
Костяшки в пол стучат,
За стройною десницей
Спешат и стар, и млад.
И никому нет дела,
Что плоти нет на ней -
Душа забудет тело
В объятиях теней.
А тени будут виться,
Пока танцует смерть -
Куражится, кружится
Людская круговерть.
23.06.97
|
Free Advertising from Click2Net! поддержи поэта! |